Many scholars use Martin Heidegger’s account of “being-in-the-world” to track something like the phenomenon of “identity.” Some scholars build the notion of identity into their interpretations of Heidegger’s analysis of being-in-the-world, while others utilize Heidegger’s account of being-in-the-world to enrich their analyses of identity and related phenomena. Inspired by such work, I offer a sustained analysis of the theoretical linkage between the concept of being-in-the-world and the concept of identity. On this basis, I distill a Heideggerian account of the structure and function of identity that refines colloquial discussions of identity and disambiguates identity from related phenomena .

First, I isolate the structure of identities. Heidegger insists that who we are is grounded in how we act. This overlaps with colloquial discussions of identity: We say, for example, that we have gender identities, professional identities, and ethnic identities, and we frame these identities as constituting the sort of people we are in a way that makes sense of what we do. We often explain our style and hobbies in terms of our gender identities, our schedules and skills in terms of our professional identities, and our values and traditions in terms of our ethnic identities. Heidegger’s analysis refines such colloquial discussions: It highlights that identities are structured by public norms—which Heidegger refers to in personified terms as “das Man”—that organize and define what it takes for us to have them, and that having an identity consists in being recognized as living in line with the public norms that structure it—i.e., in “projecting upon” an “ability-to-be” in a way that “expresses” that one is the kind of person in question. Thus, one might press forward into being a teacher by, e.g., grading papers, preparing for class, scaffolding learning opportunities—activities which are in turn normatively structured. As one lives in line with these norms, one expresses that one is a teacher. Students may recognize one as a teacher by themselves doing things like submitting papers, coming to class prepared, and engaging in learning opportunities.

Next, I isolate the function of identities. Colloquially, we also tend to equate our identities with specific perspectives. We say, for instance, that as women we experience particular situations as threatening, or as doctors, we encounter certain symptoms as troubling. Within Heidegger’s analysis, this lines up with the suggestion that when one “projects upon” an “ability-to-be,” it serves the functional role of a “for-the-sake-of-which,” or an organizing purpose, and thus opens up a “world”—an existential context structured by possible ways of being meaningful and mattering. For example, being a teacher may organize and define one’s grading and class preparation, making these activities salient . When one engages in them, one will encounter a host of entities such as times to prepare for class, compelling ideas, poorly structured paragraphs, promising student questions, and urgent deadlines. Heidegger’s analysis thus deepens colloquial discussions of identity by illustrating the function of identities: Living in line with the norms for an identity organizes and defines how we experience things, in ways that are coordinated with our activity.

I conclude by highlighting the way this Heideggerian account of identity disambiguates identity from other related phenomena. Having an identity is not simply a matter of having a certain self-concept or belief about who one is. One is not a teacher because people—oneself, students, or administrators—believe one is a teacher. One is a teacher because one skillfully grades papers, prepares for class, and scaffolds learning opportunities in situ with students who write papers, come to class, and engage in learning opportunities. This means that our identities are not always voluntary. Sometimes, we would like to have identities that are not possible given the impossibility of certain ways of living (e.g., being Batman), and other times, we are stuck with identities because we are stuck living in certain ways (e.g., being a child dependent on parents). But having an identity is also not simply a matter of occupying a specific social role. The fact that one occupies a specific social role does not entail that it functions as the organizing purpose of one’s activity. For example, one may be socially and legally a father and, so, be subject to certain social and legal ramifications of being a father but, nonetheless, fail to go about as fathers characteristically go about—e.g., by failing to emotionally support his children, to help them with their homework, and to feed them. By recognizing that our identities are grounded in our actions, we open the door to inhabiting identities more ethically.


Многие ученые используют представления Мартина Хайдеггера о “бытии-в-мире”, чтобы выявить нечто вроде феномена “идентичности".” Некоторые ученые встраивают понятие идентичности в свои интерпретации хайдеггеровского анализа бытия-в-мире, в то время как другие используют хайдеггеровский анализ бытия-в-мире, чтобы обогатить свой анализ идентичности и связанных с ней явлений. Вдохновленная этими подходами, я предлагаю последовательный анализ теоретической связи между концепцией бытия-в-мире и концепцией идентичности. Следуя этой цели, я выявляю суть хайдеггеровского подхода к структуре и функциям идентичности, что позволяет очистить идентичность от обыденных представлений и устранить неоднозначность, связанную с выделением идентичности из ряда связанных с ней явлений.

Я начинаю с выделения структуры идентичностей. Хайдеггер настаивает на том, что то, кто мы есть, основывается на том, как мы действуем. Это перекликается с обыденными представлениями об идентичности: мы говорим, например, что у нас есть гендерная идентичность, профессиональная идентичность и этническая идентичность, и мы обозначаем эти идентичности как составные части определенного типа людей, которыми мы являемся - таким образом мы указываем на нашу деятельность. Мы часто объясняем наш стиль и хобби с точки зрения нашей гендерной идентичности, наши расписания и навыки с точки зрения нашей профессиональной идентичности, а наши ценности и традиции с точки зрения нашей этнической идентичности. Анализ Хайдеггера уточняет такие обыденные представления: Он подчеркивает, что идентичности структурируются общественными нормами—Хайдеггер называет их персонифицированными терминами, например, “das Man”— которые определяют, что конкретно нам нужно сделать, чтобы обрести ту и или иную идентичность. Иметь идентичность - значит быть признанным в качестве [человека] живущего в соответствии с общественными нормами, которые структурируют эту идентичность, то есть “проецируют” на “возможность его существования” таким образом, чтобы “показать”, что человек является тем типом личности, о котором идет речь. Таким образом, человек может стремиться стать учителем, например, ставя оценки, готовясь к занятиям, создавая возможности для обучения— то есть через деятельность, которая, в свою очередь, нормативно структурирована. Живя в соответствии с этими нормами, человек выражает, что он-учитель. Студенты могут распознать одного из них как учителя по тому, что они сами делают, например, сдают работы, приходят в класс подготовленными и включаются в обучение.

Далее я выделяю функцию идентичностей. В разговорной речи мы также склонны отождествлять нашу идентичность с конкретными представлениями. Мы говорим, например, что, будучи женщинами, мы воспринимаем определенные ситуации как пугающие, или буду врачами, мы считаем определенные симптомы вызывающими опасения. В рамках анализа Хайдеггера это согласуется с предположением о том, что когда человек “проецирует [себя]” на “будущую возможность”, это выполняет функциональную роль “ради чего” или представляет собой организующую цель для того, чтобы открыть “мир”— структурированный и наполненный смыслом экзистенциальный контекст. Например, то, что человек является учителем может определять то, как человек будет ставить оценки и готовиться к занятиям, ставя эти виды деятельности на первое место. Когда человек будет включаться в эти виды деятельности, он столкнется с множеством сущностей [экзистенциональным контентом], таким как время подготовки к занятиям, аргументированные идеи, плохо структурированные абзацы, многообещающие вопросы студентов и срочные дедлайны. Таким образом, анализ Хайдеггера углубляет обыденные представления об идентичности, иллюстрируя ее функцию: жизнь в соответствии с нормами идентичности организует и определяет то, как мы воспринимаем вещи, и осуществляется это теми способами, которые согласованы с нашей деятельностью.

В заключение я хочу показать, как хайдеггеровский подход отделяет идентичность от других связанных с ней явлений. Наличие идентичности - это не просто вопрос наличия определенной Я-концепции или веры в то, кто вы есть. Человек не является учителем, потому что люди—он сам, ученики или администраторы—считают его учителем. Человек является учителем, потому что он грамотно оценивает работы, готовится к занятиям и создает возможности для обучения студентов, которые [в свою очередь] пишут статьи, приходят на занятия и участвуют в обучении. Это означает, что наша идентичность не всегда добровольна. Иногда мы хотели бы иметь идентичности, которых нет, поскольку не существует таких видов деятельности (например, быть Бэтменом), а в иных случаях мы застреваем в идентичностях, потому что застряли в определенном образе жизни (например, будучи ребенком, зависящим от родителей). Но наличие идентичности - это также не просто вопрос выполнения определенной социальной роли. То, что человек занимает определенную социальную роль, не означает, что она выступает в качестве организующей цели его деятельности. Например, человек может быть социально и юридически отцом и, таким образом, быть подвержен определенным социальным и юридическим последствиям отцовства, но, тем не менее, он не ведет себя так как должно отцу —например, он не в состоянии эмоционально поддерживать своих детей, помогать им с домашней работой и кормить их. Признавая, что наша идентичность основана на наших действиях, мы начинаем движение навстречу идеи этичного существования в идентичности.

*данный текст является переводом. Оригинальный текст тезисов располагается во вкладке "English"


  1. Dear Ms. Schiff,

    a very interesting abstract and conclusion! Would you say that «grounded in our actions» means that identity is constantly being produced (or constituted) in our actions (e.g. one is a teacher because he is teaching), or that it is also possible for it to be «once» produced (created) by some kind of action or act (e.g. one is a killer because he killed someone at some point in his life)?

  2. This is an excellent question! I don’t know how to pinpoint the exact boundaries around when an identity counts as one’s current identity and when it counts as an identity one used to take up. Since I theorize having an identity as living in a way that other people can recognize as being in line with the normative standards for it, I take it that the answer will vary with different identities. For example, if one does not routinely and consistently live as a parent lives in relation to one’s children, then other people might insist that one is failing at being a parent and fiercely hold one accountable to the normative standards of being a parent. However, if one is a committed football fan, but only consistently and routinely lives as football fans live during football season, one would likely still show up as a football fan to others. As for the killer, a lot will depend on the details. There is a crucial difference on my account between being classified as a particular kind of person, and actually having the identity of that kind of person. While other people might classify one as a parent, if one does not capably live as parents live—e.g., by providing food and shelter for one’s children, fostering growth in one’s children, and so forth—then one may be socially and legally a parent but fail at being a parent in the identitive sense.

    1. Thank you for your answer, it’s very interesting and raises even more questions from my side — for example, should the priority of having an identity be put primarily on the recognition from others, or on, so to say, «inner sense» of how one feels or sees him or herself. In your example, if a parent is failing at being a parent, but for reasons outside of his/her control, even though he/she is trying really hard not to fail — would they still be classified as a parent in accordance with the normative standards for it?

      1. I think I understand the draw to this kind of response! I’ll note, though, that I don’t think the question is one of priority. Rather, I take it that there are a host of different phenomena that we often refer to with the term ‘identity.’ For example, we can distinguish between identities in my sense, and something like self-concept (who one believes one is) and narrative identity (how one is represented through narratives by oneself and others; see e.g., Hilde Lindemann’s «Holding and Letting Go»). Being a parent might figure heavily in one’s self-concept and narrative identity, but one might still fail at living in line with the normative standards for being a good parent. As you rightly point out, this may be entirely outside of one’s control. For instance, one may be wrongly incarcerated or might not even have knowledge that one has a biological child. The specifics of the situation will determine how one’s failure shows up to people. In the two examples just mentioned, one might show up as a disenfranchised father or an unknowing father, respectively. Or, if one organizes one’s life around work in a situation in which that is unnecessary and doesn’t spend any time or resources on one’s kids—other than financial resources—one might show up as a workaholic mother. While this notion of identity does not always track who people believe they are, this has its benefits. For in many circumstances who we believe we are does not align with how we actually live, and I wanted a concept of identity that can account for that.

  3. Allow me to join your discussion.
    Probably, three ways of existence of identity can be distinguished: formal, internalized, unconscious. Formal is set by society, type of activity, the framework of life, the process of socialization. A person can fulfill a corresponding role, but not include this identity as a component of his own (father from your example). In the early stages of professional activity, employees perform their functions, but do not identify themselves with the profession. Internalized identity — identity mastered in the process of socialization, accepted. It coincides with the formal one. In my opinion, there is still an unconscious or repressed identity. A person may not work as a teacher, not call himself that. But he may feel the need to teach, to be responsible for those who do not know how to do something. A father who does not care for his child does not identify himself as a father, but this identity lives in him unconsciously. Perhaps pushes him outwardly to emphasize his carelessness. How do you feel about this division of types of identity?
    Разрешите включиться в вашу дискуссию.
    Наверное, можно выделить три способа существования идентичности: формальный, интериоризованный, неосознаваемый. Формальный задается обществом, видом деятельности, рамкаками жизни, процессом социализации. Человек может выполнять соответствующую роль, но не включать эту идентичность как компонент собственной (отец из вашего примера). На первых этапах профессиональной деятельности работники выполняют свои функции, но не отождествляют себя с профессией. Интериоризованная идентичность — идентичность, освоенная в процессе социализации, принятая. Она совпадает с формальной. На мой взгляд, существует еще не осознаваемая или вытесненная идентичность. Человек может не работать учителем, не называть себя так. Но он может чувствовать необходимость обучать, отвечать за тех, кто не умеет что-то делать. Отец, который не заботится о своем ребенке, не идентифицирует себя как отец, но эта идентичность живет в нем не осознаваемо. Возможно, толкает его внешне подчеркивать свою беззаботность. Как вы относитесь к такому разделению видов идентичности?

    1. This is a helpful way of parsing phenomena related to identity! But I think the notion of identity that I am working with is actually distinct from all of these. Importantly, it is not principally a psychological phenomenon, which ‘internalized identity’ and ‘unconscious identity’ seem to be. While there will be psychological components to having an identity in my sense, having an identity does not fundamentally turn on psychological phenomena but on patterned actions more generally. But it is also distinct from what you have called ‘formal identity.’ We need a way of distinguishing between one’s social roles—which is what I think your notion of ‘formal identity’ captures—and teleologically oriented ways of living—which I take my account of identity to capture. We need this distinction precisely in order to be able to say things like «One might occupy the social and legal role of being a father (formal identity), but one might still fail to live in line with the normative standards for being a good father (and so fail to have the identity of being a good father in the sense I have isolated).»

      1. Thank you very much for the detailed answer. I agree with you that the psychological approach has its own specifics.
        In psychology, there is the concept of «a good enough mother» (Winnicott D. W.), which is proposed to relieve mothers of excessive responsibility and feelings of guilt for the fact that the mother is not ideal. In my opinion, identity can also include an evaluative connotation: «I am a good professional», «I am a bad son.» Answering the question «who am I?» people often give such explanatory answers as «caring wife», «loving grandmother». That is, the assigned social identity is personified, special characteristics are given to it.
        Спасибо большое за развернутый ответ. Я согласна с вами, что в психологическом подходе есть своя специфика.
        В психологии есть понятие «достаточно хорошая мать»(Winnicott D. W. ), которое предложено для снятия с матерей избыточной ответственности и чувства вины за то, что мать не идеальна. На мой взглд, идентичность может включать в себя и оценочный оттенок: «Я хороший профессионал», «я плохой сын». Отвечая на вопрос «кто я?» люди часто дают такие поясняющие ответы «заботливая жена», «любящая бабушка». То есть присвоенная социальная идентичность персонифицируется, ей придаются особые характеристики.

  4. Dear Melayna Schiff,
    I really enjoyed reading your paper and it is veryinteresting for me. Would you say that identities, then, have, social and individual components? In other words, is it not enough for a subject to conceptualize itself as having some kind of identity, nor is it enough that the social context attributes its identity? And from the view you proposed, is there a subject who is working to build its own identity or would such a notion not be pertinent?

    1. I am glad you found it interesting! I think it is definitely the case that simply thinking of yourself as a certain kind of person, or being socially assigned the role of a certain kind of person, does not make you that kind of person. It might give you a particular self-concept or social role, but that doesn’t mean that being that kind of person organizes your activity, as well as how things are intelligible to you.

      You are right to point out that, in many cases, we do not meet the normative standards for an identity—not simply because we are failing to live up to them but because, for example, we are learning to have the identity in question. Since having an identity is a matter of ably engaging in certain activities, we often have to cultivate the skills required to have an identity before we can actually have it. There are also other situations in which we might more or less deliberately fail to live in line with the normative standards for an identity—e.g., when we are trying to change the normative standards for an identity (e.g., to change oppressive gender norms).

Добавить комментарий