Несмотря на всю привлекательность зримой очевидности разнообразных поведенческих образов, идентичность нельзя характеризовать через какую-либо функцию, свойство, отличительную черту, а уж тем более какой-либо внешний признак индивида. Идентичность – это качественная, а не количественная характеристика, это характеристика существования человека как целого, а не его существования в какой-либо части. И, как только мы переходим на уровень философского анализа и обобщения, на уровень качественного развития человека, то набор возможных идентичностей у нас оказывается достаточно небольшим. Любой социальный индивид: гражданин, мещанин, популист – в изначальном смысле этих слов – есть представитель народа, часть общества. Какого бы цвета кожи он ни был, в какой бы профессии он ни работал. В первую очередь он всегда, хочет он того или не хочет, персонифицирует в своей деятельности общественного субъекта, вот это целое он с необходимостью реализует, это его первая и главная идентификация и, следовательно, идентичность. Отсюда, кстати, возникает то значительное количество проблем, которые получили название «профессиональное выгорание» или, например, «профессиональный кретинизм», когда человек настолько персонифицирует в себе общественного субъекта, что в любых ситуациях далеко за пределами непосредственных профессиональных функций человек продолжает вести именно эту деятельность, и ничего кроме этой персонификации у человека нет. Так какой-нибудь директор командует везде и всеми, учитель старается всех учить, а врач каждому встречному ставить диагноз, если нет ничего больше. А если есть что-то больше, если есть другие зависимости существования человека, тогда он образует более сложную единицу, он образует собственное единство себя как индивида и может вырасти в ней к индивидуальности. Он будет включать в себя общественного субъекта, но уже не будет сводиться к нему. Это будет другой субъект с другими основаниями и другими целями деятельности, что не исключает по-прежнему продолжающейся персонификации общественного субъекта, но, тем не менее, раздваивает существование человека и увеличивает его возможности, увеличивает степень его свободы, потому что в каких-нибудь индивидуальных или бытовых отношениях он может применить свои общественные и профессиональные навыки, а в какой-то исключительно публичной и общественной ситуации он может выйти за рамки ситуации и поступить как человек, что принципиально чуждо государственным структурам.

Однако в обществе существуют такие, казалось бы, узкопрофессиональные виды деятельности как управление, научное познание, сакрализация, художественное творчество, которые имманентно предъявляют к профессионалу требование выхода за пределы своей профессиональной группы и отождествление себя со всем социумом, с народом, со страной, с ее историей. В этих условиях у индивида формируется цивилизационная идентичность. В каких-то особых, критических ситуациях, например, угрозы существованию социума, это требование выхода за пределы своей социальной группы предъявляется ко всем гражданам, ко всем индивидам как членам данного социума – они все должны отождествлять себя с данным социумом, действовать от его имени и в его интересах, что и позволяет сохраниться данному социуму.

Более редкой является ситуация реального существования высшего уровня целостности, при которой человек может выйти и за границы своего социума, осознать свою общечеловеческую природу и принадлежность, это общечеловеческая идентичность. Но это все, вот и весь набор на карте множественной социальной идентичности: четыре или, как минимум, три ипостаси бытия каждого индивида. Каждый социальный индивид, как правило, оказывается един в трех лицах.

* Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 19-29-07489